?

Log in

No account? Create an account

Владимир Колупаев: «Вне идеи единства Церкви у нас нет перспективы»
ЯРославль, Добровольцы ЯРославии
scild wrote in isgi_ru

Originally published at Институт современных гуманитарных исследований. You can comment here or there.

В конце прошлого года в издательстве Международного историко-литературного журнала «Странникъ» по решению Научно-экспертного совета Института современных гуманитраных исследований вышла книга отца Владимира Колупаева о Павле Мелетьеве, первом русском православном епископе, присоединившемся к Католической Церкви. В рецензии на неё говорится, что книга адресована специалистам по Русскому Зарубежью, а также тем, кто занимается изучением церковно-государственных отношений в России в XX века и межцерковным православно-католическим диалогом. Эти три аспекта связаны с самой биографией епископа Павла. Мы решили разобраться последовательно с каждым из них в интервью с автором книги.

Отец Владимир, давайте начнем с детства будущего епископа. Я знаю, что его путь в Церкви начался до революции. Какое воспитание он получил и как открыл своё призвание?

Родился он в простой православной семье в глухой глубинке на Русском Севере в конце XIX века. Это была патриархальная традиционная среда. Единственным способом получить хоть какое-то образование для подобных парней было поступление в духовные учебные заведения, что он и зделал. Затем на его формирование повлияли монастыри, паломничество в которые было единственным для подавляющего числа крестян коммуникативно мобильным движением в их устойчивом образе жизни. Именно крестьяне составляли большинство населения аграрной дореволюционной России.

Из воспоминаний Мелетьева: «Каждый год я проводил каникулы в монастыре… Там я жил в атмосфере молитвы и покаяния. Эта строгая жизнь среди монахов меня очень привлекала, и каждый год я с радостью к ней возвращался. Эта возможность жить среди них, эти дни, проведенные с ними в монастыре и в молитве, все это было для меня источником огромного счастья».

Таким образом, юноша поступает в Соловецкий монастырь. Монашеская жизнь давала экономическую, социальную и духовную стабильность. Буквально перед самым крахом, в 1916 г. отец Павел становится игуменом и епархиальным миссионером на Крайнем Севере.

И там его застала революция… Тут для нас и начинается тема церковно-государственных отношений. Как смена власти в стране отразилась на судьбе будущего епископа?

Со сменой государственного строя и всего привычного образа жизни и мышления, молодой священник начал активно выступать против. В годы Гражданской войны он публикует работу «Большевизм перед судом Божественной Правды». В 1920 году его первый раз арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности, осудили к расстрелу, что было заменено на 20 лет лишения свободы, затем срок был снижен до пяти лет. С 1925 по 1931 гг. следует период относительной свободы. Он живет в Москве, Калуге, Серпухове, общается с выдающимися православными епископами и другим духовенством, многие стали исповедниками и мучениками и некоторые из них ныне канонизорованы. С 1931 по 1937 гг. был вновь в заключении, на этот раз в Казахстане.

Что происходит в годы Второй мировой войны? Почему Мелетьев, наконец, может служить открыто и даже возведен в сан архимандрита в этот период? На оккупированных территориях священники могли служить свободно?

Именно, несмотря на то, что нацисты, мягко говоря, не очень доброжелательно смотрели на духовенство в самой Германии и других оккупированных странах, среди канонизированых мы имеем теперь католических и православных мучеников: Максимилиан Кольбе, Титус Брандсма, Эдит Штайн, епископ Пражский Горазд, Мария и Юрий Скобцовы, Димитрий Клепинин и Илья Фондаминский. Многие из священства и монашествующих закончили жизнь в лагерях смерти. В одной только Польше в концлагерях их погибло более 2,5 тысяч. Была экспроприирована собственность более 300 католических учреждений. Сербский патриарх Гаврииил и епископ Николай (Велимировичем) страдали в Дохау, в Литве был убит митрополит Сергий (Воскресенский) и т.д.

Тем не менее, на оккупированной территории СССР Вермахт умело использовал православную национально-территориальную екклезиологию. Гражданская администрация, к которой обращаются местные жители с просьбой об открытии церквей, такие разрешения дает. Возобновляется деятельность православных церковных структур. Известный, например, итальянский иезуит отец Петр Леони, бывший военным капеланом, участвует в восстановлении православного монастырского собора в Одессе. Помните фильм Владимир Хотиненко «Поп» о Псковской миссии? Вот это тоже часть нашей истории. Солдаты словаки, воевавшие на стороне Германии, например, привозили с собой религиозную литературу, изданную русскими монахами-эмигрантами. В определенной степени, развитие церковных структур и успех миссии отражалось на симпатиях населения к оккупантам, что имело свое влияние на изменение государственной политики по отношению к Церкви, которое принял в 1943 году выпускник православной семинарии Иосиф Джугашвили (Сталин). На эту тему есть замечательное исследование Михаила Шкаровского «Русская Православная Церковь и государственно-церковные отношения в СССР в годы Великой Отечественной войны».

И после наступления советских войск Мелетьеву вновь приходится бежать… Тут открывается большая тема Русского Зарубежья. Как складывалась судьба православного епископа Павла Мелетьева и вообще, русского Православия в эмиграции?

Безусловно у епископа не было выбора, после двух советских судимостей и при факте рукоположения под оккупацией, ничего хорошего его ждать не могло и он это осозновал. Трагическая судьба бывших военнопленных, вынужденно перемещенных лиц и беженцев, все они в отечественной историографии обозначаются как «Вторая волна эмиграции». В зарубежье возникли три ветви русского Православия: Русская Православная Церковь заграницей, разорвавшая на долгие годы всякие контакты с Церковью на Родине, ныне, с исчезновением причин ее отделения, обьединившаяся с Московским патриархатом при сохранении полной административной независимости. Возникла она в 1920-х годах из эмигрантов Первой волны. От нее в 1926 г. отделилась епархия с центром в Париже, буквально в наши дни решается вопрос будущего бытия этого Экзархата, т.к. глава Константинопольского патриархата, к которому структура принадлежала на протяжении всего этого времени, решил ее упразднить и подчинить ее приходы местным православным епископам своей юрисдикции. И наконец, активное повсеместное создание структур Московского патриахата в диаспоре, начавшееся после Второй мировой войны и ведущееся в наши дни.

Чем конкретно занимался преосвященный Павел, как иерарх? Он стал епископом беженцев. Русские, живущие в многочисленных лагерях в Германии, Австрии и Италии проявляли исключительную заботливость о храмах и в каждом лагере была создана руками беженцев своя церковь, которую посещают почти все обитатели лагеря. Пастырское попечение, совершение богослужений и гуманитарная помощь… Работа его была многогранна: поддержать, ободрить, накормить. «Благодаря помощи одного американского военного священника», как писал он сам, «я управлял своей епархией в изгнании: мои пасомые находились в рассеянии в трех различных зонах оккупации». Итак, Павел Мелетьев до Парижа не добрался, в Московский патриархат обратиться не мог, а вот к зарубежникам стучался и очень сильно, надеялся получить от них помощь, но увы. В Мюнхене ему приходилось спать на лавочке в городском саду.

Прежде чем мы заговорим о переходе епископа Павла в Католичество, хочу спросить: каково было его отношение к католикам до эмиграции? Ему приходилось ранее встречаться с Католической Церковью или знакомство это происходит уже в Европе?

Я думаю, что он просто был не знаком с католиками. От безнадежности, будучи в глубочайшем кризисе, он просит просто о милостыне, о том, что мы называем Каритас. Католический епископ немецкого Регенсбурга Михаэль Бухбергер дает приют бездомному русскому епископу. Так что выбор в сторону католичества не был подготовлен интеллектуальными размышлениями, это просто был крик о помощи и помощь ему была оказана без тайной цели прозелетизма. Помните первое приветствие, только что избранного нашего Папы Франциска, произнесенное перед народом собравшемся на площади св. Петра, когда он цитирует так сильно любимого праволавными св. Игнатия Богоносца, назвал себя «я епископ Рима, Церкви, которая председательствует в любви», в итальянском оригинале — presiede nella carità. Вот именно эту главную характеристику католичества, не просто понял, а ощутил на себе владыка Павел. Дальше начинается его знакомство с новой для него реальностью, переход в католичество не произошел тут же, был опыт жизни среди монахов Шевентоня, работа с Русским апостолатом и т.д.

Можно говорить о каких-то политических мотивах перехода? Или это был шаг, обусловленный именно жизненным и духовным путём Мелетьева?

Ну, политического тут было мало, разве что в большинстве своем вся эмиграция была антисоветской, что и понятно. Духовный путь — бузусловно. Без молитвы, аскезы, осознания воли Божией и послушания ей, невозможно понять такие моменты и решения. Можно, наверное сказать, духовная интуиция. Ведь Мелетьев и круг его общения — это люди, почувствовавшие необходимость того, что произошло после II Ватиканского собора. Они как раз жили в преддверии его, накануне его, приближали его, предчувствовали. Француз Тиссеран и армянин Агаджанян, бельгиец Мерсье и немец Бухбергер, итальянец Ронкалли и болгарин Куртев — все эти люди, их интуиция, идеи присутствуют в моей книге, посвященной Мелетьеву, который, кстати, стал именно первым русским православным епископом присоединившимся к Католической Церкви.

Как развивался путь Мелетьева в Католической Церкви? Среди его паствы в Европе были русские католики?

Для русского читателя, очевидно, будет интересно узнать, что движение в сторону сближения с Римом, особенно в послереволюционный период отечественной истории, не было случайным. Многие православные по рождению, воспитанию и убеждению люди, видя, как буквально на глазах рушатся привычные формы жизни, нарушается традиционный тысячелетний ход истории, искали для себя ответ на вопросы: «Почему? Что и как сделать, чтобы удержать Россию от падения в пропасть безверия и мрака?» И если, как мы видим из происшедших в стране событий, никакая вера, никакая Церковь или конфессия, не смогла, не покривив совестью, не войдя в компромисс, найти свое место при коммунистической власти, то оказавшиеся в эмиграции русские люди продолжали мучительные поиски, занимались церковным строительством. Таким образом, церковная диаспора, претерпев разделения, определилась среди трех основных православных направлений, о которых мы упоминали выше.

Однако осталась еще некоторая часть, пришедшая под омофор Римского епископа. С 1923 г. на Дальнем Востоке в русской общине Китая появляются примеры перехода православных в католичество, с сохранением особенностей византийского обряда. Русские католические приходы появились в Северной Америке: с 1935 года – в Лос-Анджелесе, несколько позднее — в Нью-Йорке. Различные инициативы по сближению с католичеством происходили в русской эмигрантской среде в Европе. С 1930 х гг. в городе Лилле действовала русская католическая семинария. С 1925 года в Париже начали совершаться службы в русском католическом приходе. Создавались общины и в других городах, таких как Рим, Намюр, Берлин, Прага и т.д.

Стремление русских стать католиками, обратившись к доктрине Рима как к прибежищу в своих гонениях и избавлению от своих страхов понятно. Рим воспринимался как «скала Петрова». Русские лихорадочно искали и хватались за ту помощь, которая была протянута. Что нес за собой сам факт перехода в католичество, как воспринимали сами русские, вчерашние православные, свое новое вероисповедание? Была ли это измена вере?

Позволю процитировать: «Да, мы православные и считаем не только не ложным нам самим отказываться от этого термина, но, и оспариваем справедливость и компетентность кого бы то ни было нам в этом наименовании отказывать. Наша принадлежность к Католической Церкви и принятая нами «юрисдикция» Папы Римского не обусловлена для нас отказом от каких бы-то ни было догматов, признаваемых Православной Церковью… Мы православные, понявшие, что у нас с католиками одна и та же вера… Итак, мы православные и никогда от православия не отрекались. Но вместе с тем мы стремимся к тому, чтобы наше родное православие понесло сокровище своего предания на обогащение сокровищницы предания вселенского» (Павел Гричишкин, настоятель в Париже».

Так и наш владыка Мелетьев, он не отказался от православия, он его обогатил и укрепил.

В предисловии к книге священника князя А. Волконского «Католичество и Священное Предание Востока» написано: «Русский национализм со времен славянофилов и Ф. Достоевского является главной причиной и главным препятствием для соединения Церквей. Переход в католичество рассматривается как измена Святой Руси. Почему Русь Святая, и почему соединение с католицизмом есть измена Руси — остается невыясненным и непонятным, аргументы здесь заменяются патриотическими выкриками и эмоциями. Характерно, что князь Мышкин в романе Достоевского «Идиот» после его речи на эту тему начинает биться в эпилептическом припадке за неимением других аргументов. Князь Волконский совершенно разбивает эти предрассудки и доказывает несовместимость христианства и национализма». По-моему, жизненный путь Павла Мелетьева, русского человека до мозга костей, но при этом открытого действию Божию, является красивым воплощением этих слов. Как вам кажется?

Безусловно с вами согласен. Национализм и блуждающие вокруг него вирусы, такие как расизм и ксенофобия, либо, наоборот, антипод в виде космополитизма — оставим эти понятия тем, кто на них «зарабатывает». Помните у Салтыкова-Щедрина: «заговорил о патриотизме — значит проворовался». Русское православие не более и не менее национально, чем другие формы православия, спекуляции на этом — всего лишь идеологическая игра. Идеология же советская или антисоветская, равно как и русофобия, одинаково омерзительны. Мне тоже приходилось слышать обвинения в русском национализме от людей, у которых не хватало аргументов, либо желания вести диалог. Как писал сам Мелетьев: «русскому народу нужен не русский пастырь, а добрый пастырь». В русском католическом апостолате были польский граф Тышкевич, русский аристократ Евреинов, интелектуал Поснова, белорусский политик Абрантович, литовец Бучис, латыш Слосканс, словенцы Козина и Ильц, француз Де Режис, немец Маха, словак Яворка — это просто примеры. На самом деле этих людей разных национальностей было много и всех их объединяла любовь к русской культуре, и все это — в универсальной Католической Церкви, и обо всем об этом написано в моей книге.

Неслучайно издатель пригласил в качестве рецензентов книги православных теологов, т.к вне идеи единства Церкви у нас нет никакой перспективы.

Спасибо, отец. И последний вопрос, технический. Где и как можно приобрести вашу книгу?

Желающие приобрести книгу могут обратиться к издателям по телефону +79206656016 и по электронной почте: strannik278@yandex.ru

Беседовала Анастасия Орлова

Источник:
РУСКАТОЛИК.РФ 


Андрей Мельков. «Два Царства» епископа Григория Хомышина
ЯРославль, Добровольцы ЯРославии
scild wrote in isgi_ru

Originally published at Институт современных гуманитарных исследований. You can comment here or there.

Вышло в свет польское издание книги епископа Григория Хомышина «Два Царства». Автором вступления и spiritus movens книги является профессор Института Церкви и патрологии Люблинского католического университета Иоанна Павла II, директор Центра Восточно-европейских исследований «Ucrainicum» Влодимерж Осадчий – член редакционной коллегии журнала «Studia Humanitatis».

Bp Grzegorz Chomyszyn. Dwa Królestwa / Red. Ihor Pelechaty, Włodzimierz Osadczy. Kraków: Wydawnictwo AA, 2017. 448 s. Oprawa twarda. ISBN: 978-83-7864-837-6.

В книге опубликованы записи епископа Григория Хомышина (1867-1945) – греко-католического ординария Станиславова (ныне Ивано-Франковск, Украина) в период с 1904 по 1945 годы. «Два Царства» – это более чем 500 страничный манускрипт на украинском языке, подготовленный блаженным епископом в рукописном варианте к печати в 1942-1943 годах. Рукопись была повреждена огнем во время ареста автора органами НКВД, однако записи чудом уцелели, и долгие годы тайно хранились греко-католическим монахом Доротеем-Дмитро Шимчим, который умер в 2016 году в возрасте 102 лет.

Содержание записей епископа Григория представляет собой тщательный анализ деятельности Католической Церкви и общественной жизни в восточной Галиции в первой половине ХХ века. Книга является свидетельством мужественной реакции греко-католического епископа на вызовы, связанные с экспансией идеологии украинского национализма, которая насаждалась с ужасающей жестокостью и с оружием в руках организацией ОУН-УПА (запрещена в России). В своих критических рассуждениях епископ Григорий Хомышин, сын украинского крестьянина, громит в пух и прах преступную идеологию бандеризма, которую он считал греховной попыткой построить государство на основах, полностью противоположных Царству Христа. 

Показательно, что в своем труде владыка Григорий, блаженный епископ Католической Церкви, подвергает острой критике деятельность Львовского митрополита Андрея Шептицкого, в том числе и за поддержку украинского национализма, за безразличие и даже сочувствие тому, что все больше украинцев увлекалось этой пагубной и греховной идеологией ненависти, что в итоге привело к страшной трагедии массовых убийств и этнических чисток в отношении поляков и представителей других нацональностей. Владыка дискутирует с Шептицким в русле взвешенной мировоззренческой дискуссии, в которой аргументированно доказывает ошибочность и бесперспективность многих позиций и начинаний митрополита Андрея.

Епископ Григорий Хомышин мечтал о свободной и независимой Украине, но как служитель Христа и архиерей не принимал, отвергал и открыто осуждал радикальный национализм и террористические акты, утверждая, что это путь против Бога, путь, который может привести украинский народ к деградации и самоуничтожению. За свою верность Христу и Греко-Католической Церкви епископ Григорий был схвачен сотрудниками советских органов госбезопасности в своей резиденции в Станиславове в ночь с 11 на 12 апреля 1945 года, а затем был брошен в специальную тюрьму НКВД в Киеве. После 36 дней допросов и пыток он умер смертью мученика 28 декабря 1945 года.

За мученическую кончину и обилие христианских добродетелей епископ Григорий Хомышин был причислен к лику блаженных Католической Церкви Папой Иоанном Павлом II во время визита понтифика во Львов 27 июня 2001 года. 

«Два Царства» является необычной книгой не только по своему содержанию и судьбе чудесно сохранившейся рукописи. После издания «Двух Царств» в 2016 году (Блаженний священномученик Григорій Хомишин, Єпископ Станиславівський. Два Царства / Под ред. о. І. Пелехатого, В. Осадчего. Люблін: Ukrainicum, 2016. 400 с.) вокруг труда епископа Григория Хомышина началась новая эпопея. Это не менее бурный и драматический период, чем во времена гонений, которые испытал на себе епископ-мученик. Книга сразу же не угодила иерархам Греко-Католической Церкви, а священник УГКЦ Игорь Пелехатый – инициатор беатификации святого мученика – за участие в подготовке издания труда владыки Григория был уволен с должности директора издательства «Новая заря» и попал под церковный суд. Сама же книга была изъята из части библиотек и запрещена к распространению на Украине. 

С большевистским задором набросился на книгу и редакторов издания проректор Украинского католического университета во Львове Игорь Скочилс. Он стал публично утверждать, будто рукопись является фальшивкой, специально подделана поляками с целью срыва процесса беатификации митрополита Андрея Шептицкого, а также атаковал католического архиепископа Мечислава Мокшицкого, под патронатом которого во Львове состоялась презентация украинского издания «Двух Царств». 

Но некоторые украинские СМИ пошли еще дальше и умудрились отыскать в факте издания книги уже «руку Москвы», заявив, что издание является «фейком российской пропаганды».

Такая нездоровая реакция на книгу «Два Царства», по компетентному мнению отца Игоря Пелехатого, говорит о стереотипности мышления современного украинского общества и его ведущего слоя – интеллигенции, которая заключается в чрезмерном восхвалении и идеализации отдельных исторических личностей: все, что бы они ни делали, было гениальным, а их оппоненты – обязательно вредители и враги Украины. Подобный однобокий подход в освещении исторического процесса неизбежно ведет к искажению прошлого и созданию ложных идеалов, что и наблюдается в современной Украине.

Но нападки и репрессии против книги и ее редакторов чудесным образом способствовали популяризации произведения блаженного епископа Григория в украинском и польском обществе. 

Особенно это актуально для Польши, где украинский оригинал записей епископа Григория был издан в Люблинском католическом университете Иоанна Павла II. Неожиданное открытие для поляков справедливого и честного украинца, иерарха Греко-Католической Церкви, который решительно осудил идеологию украинского национализма и был горячим сторонником польско-украинского примирения, стало громким событием, особенно в сложной ситуации восстановления исторической памяти и правды о страшном геноциде, символом которого является Волынская резня.

Появление книги «Два Царства» стало также важным событием в религиозной жизни Украины. Католики обоих традиций (латинского и восточного обрядов) ознакомились с необычным текстом блаженного мученика, который, будучи горячим патриотом Украины, выступал за подлинное польско-украинское примирение. Блаженный епископ предупреждал свою паству о пагубности и греховности радикализма и национализма, который он называл «величайшей ересью», «идолопоклонством» и «сатанизмом». Эти мысли блаженного мученика звучат очень актуально в наши дни, особенно в условиях сложной общественно-политической и религиозной ситуации на Украине.

Как справедливо замечает кардинал Марьян Яворский, «Два Царства» – «это необычный документ верности Богу, Католической Церкви, а также гуманизму в международных отношениях. Слова блаженного звучат весьма актуально сейчас, когда Украина ищет правильный выход из сложной исторической ситуации. Ее Пророк, блаженный епископ Григорий Хомышин, призывает встать на твердый путь искренней веры, неподверженной влиянию безбожной идеологии, принимающей разные формы».

Подводя итог всему вышесказанному, невозможно не согласиться с отцом Игорем Пелехатым, который утверждает, что «книгу "Два Царства" можно сравнить с рентгеновским анализом, со сканированием в трехмерном формате общественно-религиозной ситуации в Галиции, Польше, Европе и Ватикане первой половины ХХ века. Владыка Григорий не обошел ни одного события, явления или факта в жизни его Церкви и народа, которые бы не коснулись его пастырского сердца и на которые он пытался ответственно реагировать. "Два Царства" написаны автором в спокойном и взвешенном тоне, деликатно и рассудительно, но в то же время – с решительными и недвусмысленными выводами, что свойственно прямолинейному и открытому характеру епископа Григория Хомышина. И такой стиль внушает полное доверие к написанному».

Епископ Григорий Хомышин является единственным греко-католическим иерархом, память которого специальным постановлением почтил Сейм Польши. К сожалению, этот святой украинский мученик не получил такого же признания ни в своем, уже свободном и независимом Отечестве, ни в родной Церкви, за которую отдал свою жизнь...

Очевидно, что выход в свет польского издания «Двух Царств» блаженного епископа Григория Хомышина стал значимым событием в религиозной, культурной и общественной жизни Польши, представляя глубокий интерес не только для богословов, историков и политологов, но и для самого широкого круга читателей. 

Книгу "Dwa Królestwa" можно приобрести в Интернет-магазине Klub Książki Katolickiej.

Электронная версия украинского издания книги "Два Царства" доступна по ссылке.